Мировая премьера спектакля "Как умирают вулканы" (16+) по мотивам пьесы Антона Павловича Чехова "Дядя Ваня" (12+) в постановке бразильского режиссера и драматурга Ады Луаны прошла в рамках IV Международного Тихоокеанского театрального фестиваля (12+, Владивосток, 18 сентября — 11 октября 2026 года) 24 сентября 2026 года в Приморском краевом театре молодежи. Постановка стала совместным проектом театра и Международного Тихоокеанского фестиваля (12+), поскольку в ней были заняты актеры и актрисы Приморской Молодежки.
Обозреватель ИА PrimaMedia Александр Куликов представляет читателям фотоверсию спектакля, подготовленную фотокорреспондентом агентства Дмитрием Осипчуком, сопровождая ее некоторыми наблюдениями.
Какие всё-таки у нас хорошие актеры! Про таких говорят: "Эти могли бы и расписание электричек сыграть".
Павел Пятыров. Актер, кого только не переигравший: от Летучей обезьяны в "Волшебнике изумрудного города" (6+) до Полиграфа Полиграфовича Шарикова в "Собачьем сердце" (12+), от Шабашкина в "Дубровском" (12+) до Наполеона в "Музее восковых фигур" (12+). А тут дядя Ваня! Да не какой-то там рефлексирующий хлюпик, а настоящий мужик: сколько лет на себе всё имение тащит, а мог бы стать и Шопенгауэром (философом пессимизма, утверждавшим, что основным принципом этики должно быть сострадание к другим людям и существам и призывавшим отказаться от эгоизма и помогать окружающим), и Достоевским (родоначальником экзистенциализма XX века, мыслителем, который первым выразил конфликт между свободой и моральной ответственностью, верой и безверием, писавшим о бунте против зла, абсурде и поиске смысла в страдании).
"Когда умрают вулканы" по мотивам "Дяди Вани". Фото: Осипчук Дмитрий, ИА PrimaMedia
Пятыровский дядя Ваня, конечно же, сродни Лопахину, которого мог бы здорово сыграть, если бы в Молодежке решили поставить "Вишневый сад". И сродни самому Чехову, который, как известно, был внуком и сыном крепостного.
Невысокий, кряжистый, крепко стоящий на ногах. И в то же время сколько в нем любви, сколько нежности. На всех хватает. Покойную сестру любил так, что отдал ей всю часть общего наследства. Дочь сестры, Соню, свою племянницу любил, как дочь родную. Словно затихший до срока вулкан, копил свою любовь к препустой столичной барыньке Елене Андреевне (по мужу Серебряковой), и вот выплеснул ее наружу:
Десять лет тому назад я встречал ее у покойной сестры. Тогда ей было семнадцать, а мне тридцать семь лет. Отчего я тогда не влюбился в нее и не сделал ей предложения? Ведь это было так возможно! И была бы она теперь моею женой... Да... Теперь оба мы проснулись бы от грозы; она испугалась бы грома, а я держал бы ее в своих объятиях и шептал: "Не бойся, я здесь". О, чудные мысли, как хорошо, я даже смеюсь... но, боже мой, мысли путаются в голове... Зачем я стар? Зачем она меня не понимает? Ее риторика, ленивая мораль, вздорные, ленивые мысли о погибели мира — все это мне глубоко ненавистно.
Пауза.
О, как я обманут! Я обожал этого профессора, этого жалкого подагрика, я работал на него, как вол! Я и Соня выжимали из этого имения последние соки; мы, точно кулаки, торговали постным маслом, горохом, творогом, сами недоедали куска, чтобы из грошей и копеек собирать тысячи и посылать ему. Я гордился им и его наукой, я жил, я дышал им! Все, что он писал и изрекал, казалось мне гениальным... Боже, а теперь? Вот он в отставке, и теперь виден весь итог его жизни: после него не останется ни одной страницы труда, он совершенно неизвестен, он ничто! Мыльный пузырь! И я обманут... вижу — глупо обманут...
"Верю!" — непременно сказал бы Станиславский, услышав этот монолог в исполнении Павла Пятырова.
Андрей Кузнецов. Совсем еще молодой актер, обративший на себя внимание драматической ролью в спектакле "Мамочки" (18+). Доктор Астров, наш современник и земляк, защитник родной природы (постоянно на острове Попова от пластиковых пакетов и пакетиков пляж в бухте Пограничной очищает), а в чеховской Вселенной — земский врач, простой и необыкновенный, считающий, что в человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа. И мы повторяем эти слова, как аксиому, забыв, что после этого будет сказано: "Она прекрасна, спора нет, но... ведь она только ест, спит, гуляет, чарует всех нас своею красотой — и больше ничего". Это о Елене Андреевне, не замечая, что рядом с ним настоящее сокровище — Соня.
"Когда умрают вулканы" по мотивам "Дяди Вани". Фото: Осипчук Дмитрий, ИА PrimaMedia
Андрей Кузнецов — хороший артист. Ему не обязательно повышать голос, чтобы зритель мог услышать его. И потому, что он точно чувствует акустику зала, и потому, что зритель невольно обращается в слух, когда актер начинает произносить свою реплику.
В "Беге" (16+) Булгаков он мог бы сыграть и Голубкова, и Хлудова, а в "Идиоте" (16+) — и князя Мышкина и Ганю Иволгина. Вот такой диапазон видится.
Екатерина Харламова. Клариче (одна из главных ролей) в "Слуге двух господ". Роль яркая, страстная, искренняя. Запоминается. И вот Соня Серебрякова в "Дяде Ване". И вновь роль яркая, страстная, искренняя, но уже по-другому. Тут тебе и неопытная девочка, впервые полюбившая (а взаимности-то и нет), и женщина на грани нервного срыва, сознающая, несмотря на молодость, что жизнь уже прошла:
Мы, дядя Ваня, будем жить. Проживем длинный-длинный ряд дней, долгих вечеров; будем терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам судьба; будем трудиться для других и теперь, и в старости, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрем и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и бог сжалится над нами, и мы с тобою, дядя, милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой — и отдохнем. Я верую, дядя, я верую горячо, страстно... (Становится перед ним на колени и кладет голову на его руки; утомленным голосом.) Мы отдохнем!
Телегин тихо играет на гитаре.
Мы отдохнем! Мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах, мы увидим, как все зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир, и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как ласка. Я верую, верую... (Вытирает ему платком слезы.) Бедный, бедный дядя Ваня, ты плачешь... (Сквозь слезы.) Ты не знал в своей жизни радостей, но погоди, дядя Ваня, погоди... Мы отдохнем... (Обнимает его.) Мы отдохнем!
Говорит актриса, и неподдельные слезы текут по щекам ее.
"Когда умрают вулканы" по мотивам "Дяди Вани". Фото: Осипчук Дмитрий, ИА PrimaMedia
Да в этом спектакле все хороши. И Алёна Устюжина (Елена), и Татьяна Донская (Мария), и Юлия Орышечко (Марина), и Данила Бородин (Телегин), и Александр Стрелков (Серебряков), которые принимали участие в первом премьерном показе.
А как иначе? Ведь Чехов же. Путь даже по мотивам. А хочется, чтобы не только по мотивам, но и по Чехову. Не переосмысляя, а осмысляя. Как это сделал, например, Игорь Владимирович Ильинский, поставивший в 1982 году в Малом театре "Вишневый сад" так искренно, так нежно, как дай вам Бог хотя бы постоять рядом, задумавшись, режиссеры, полагающие, что настоящий Чехов — это полутона, полуоттенки, недосказанности, сумерки человеческой души. Тогда как у настоящего Чехова всё с точностью наоборот. Всё конкретно, всё по уму, всё по душе. И очень современно. Иванова затравили блогеры-тролли. Треплева погубила зависть к Тригорину. Мещанка Наташа помогла Ольге, Маше и Ирине обвести истинную свободу. На месте Вишневого сада теперь Рублевка.
А было еще проще:
В Москве меня не прописывали.
Загород мне не прописывали.
...Поселюсь в лесопарковой зоне.
Постелюсь на зелёном газоне.
Книжку выну. Не книжку чековую,
а хорошую книжку Чехова.
Чехов — мой любимый писатель.
Он весёлый очень писатель.
Я "Крыжовник" перечитаю.
Его многим предпочитаю.
А потом усну в тишине.
Сон хороший приснится мне.
Будто я лежу молодой
под Москвой на передовой.
Никакой у меня обиды.
Два дружка у меня убиты.
Я один остаюсь в траншее.
Одному мне ещё страшнее.
Одна мысль у меня в мозгу:
не пущу я врага в Москву.
За спиною она, любимая.
Спи, Москва моя! Спи, любимая!
(Юрий Левитанский, "В Москве меня не прописывали" (12+), 1962 год)
Спектакль "Как умирают вулканы" состоит из трех частей. Первая — актеры перед репетицией (болтают о том, о чем, поругивая приглашенного режиссера). Вторая — бурная репетиция второго действия "Дяди Вани" в интерпретации приглашенного режиссера. Третья — актеры после "Дяди Вани", в ожидании репетиции третьего действия. А репетиции не будет: приглашенный режиссер сбежал, оставив свои "мотивы" без финала. Хотя финал на самом деле есть, и это — оригинальный текст Чехова. Его и читают актеры. Всё правильно. Так и должно быть. Вулканы умирают, Чехов живет, актеры оживают.
Источник: ИА PrimaMedia
